Савва Великолепный

От редактора: В первых номерах «ДВ» мы ввели рубрику, знакомившую наших читателей с материалами о зарождении предпринимательства в России. С этого года мы решили возобновить ее и рассказать о выдающихся предпринимателях прошлого. Их опыт — «сын ошибок трудных», возможно, кому-то пригодится и в наши дни. Ведь согласитесь, что без прошлого — нет ни настоящего, ни будущего. С нашей стороны было бы не справедливо забывать о тех выдающихся деятелях истории, которые поднимали промышленность и культуру страны, сделали все для ее экономического развития и процветания.
А посему выносим на ваш суд первую публикацию из цикла статей.

Савва Великолепный

Сергей Бутенко

Великий русский певец Федор Шаляпин однажды посетовал, что никак не может понять, почему «русские мужики — Алексеевы, Мамонтовы, Сапожниковы, Третьяковы, Морозовы — теперь (после революции — прим. „ДВ“) — вредный элемент, кулаки и враги народа? Ведь какие это козыри в игре нации!» Кому как не Шаляпину, многим обязанному Савве Мамонтову, знать, какой вклад эти люди внесли в развитие отечества.
За всю историю человечества лишь немногие люди от природы обладали огромным количеством талантов. Еще меньше было тех, кто достойно смог распорядиться этим даром. И в числе них Савва Иванович Мамонтов — промышленник, строитель железных дорог, музыкант, писатель, скульптор, режиссер — человек, говоривший, что его самый главный талант — это «находить таланты».
Он родился в 1841 году в далеком зауральском городке Ялуторовске Тобольской губернии, в котором жили когда-то ссыльные декабристы.
Его отец, Иван Федорович, успешно занимался винным откупом в Сибири, а в 1840 году переехал с семейством в Москву. Иван Федорович прошел путь от провинциального купца к верхушке московского предпринимательства, и в 1853 был возведен в потомственное почетное гражданство.
Савва Мамонтов, родившийся 3 октября 1841 года, — один из самых младших детей Мамонтовых. Выписанный из Ревеля гувернер Ф. Б. Шпехт воспитывал Саввушку в основном розгами. Отец поддерживал методы воспитателя, считая, что «русский человек задним умом крепок. Чтоб ум в голову перешел — без воза лозы не обойтись». «Вытерпи!» — приказывал себе Савва. Через много лет Савва Иванович напишет, что «розги исправно действовали. Я же вскоре сделался чистеньким и аккуратным мальчиком».
После смерти жены Иван Федорович определил своих сыновей во Вторую московскую гимназию, однако отпрыски особого усердия к учебе не проявили. Савва получал, например, следующие отметки: закон Божий — 3, математика — 4, география — 2, история — 2, немецкий язык — 5, латинский язык — 3.
Несмотря на столь скромные результаты, Савве удалось сначала поступить в Петербургский горный университет, где не требовался аттестат, а затем перевестись на юридический факультет в Московский университет. Однако юриспруденция мало его интересует: он начинает увлекаться театром, посещает тайные студенческие общества.
Кстати, Савва Великолепный, как звали его друзья, дебютирует в роли Кудряша в спектакле драматического кружка. Интересно, что роль Дикого в той постановке играл сам автор — А. Н. Островский. Отец был страшно недоволен «учебой» сына, его волнует, что у Саввы «пустота в голове, слабость в теле и мучительный упадок в характере». Да еще некий доброжелатель в подметном письме намекает на вольнодумство сына, от которого «может быть очень плохо». Иван Федорович принял решение отправить свое чадо в Баку по делам Закаспийского товарищества. Осенью 1863 года Савва Мамонтов стал руководить центральным, московским, отделением товарищества. Отец Саввы всегда тяготел к самым смелым проектам, поэтому одним из первых обратился к железнодорожному строительству. В 1859 году Иван Федорович получил концессию на строительство железной дороги из Москвы в Сергиевский Посад, куда местная достопримечательность — Троице-Сергиева лавра — привлекала немало паломников со всей России. Тогда же юный Савва впервые приобщился к транспортной экономике. Их дом стоял рядом с заставой, которая вела из Москвы в Сергиевский Посад, и старший Мамонтов посадил сыновей у окна — считать потенциальный «пассажиропоток» — пеших паломников и седоков на возах. Подсчеты эти оправдались: 66 верст пути, проложенные за полтора года, стали приносить устойчивую прибыль.
Отец поощрял тягу сына к знаниям: Савва с детства знал французский и немецкий языки, много занимался дома, учился на юридическом факультете Московского университета. Отец страстно хотел, чтобы Савва стал достойным продолжателем его дела. Он определил его на учебу в Институт корпуса гражданских инженеров (Горный корпус) в Санкт-Петербурге.
А в свободное от учебы время Савва начал посещать драмкружок. Поначалу Иван Федорович был доволен сыном, ходил на спектакли, но потом, видя, как велик интерес Саввы к сцене, отослал его подальше от театральных соблазнов — в Персию — учиться торговать. «Ты вовсе обленился, перестал учиться классическим предметам... и предался непозволительным столичным удовольствиям музыкантить, петь и кувыркаться в драматическом обществе», — сокрушался отец. Савва смирился и после Персии отправился в Италию — изучать основы шелководства, практическую коммерцию и европейские методы торговли.
Однако в Италии случилось то, чего не ожидали ни семья Мамонтовых, ни московский деловой мир. Нет, Савва вовсе не «загулял», как делали многие его сверстники. Случилось другое, совершенно непонятное для купеческой среды. В Италии Савва... запел. У продолжателя торгового дома Мамонтовых оказался прекрасный оперный голос. После недолгих занятий с местными преподавателями он уже получил приглашение одного из миланских театров дебютировать в двух басовых партиях в операх «Норма» Беллини и «Лукреция Борджиа».
Но, прослышав об успехах сына, отец срочно отозвал его в Москву, и только этот вызов помешал дебюту русского купца на миланской оперной сцене. Кстати, на коммерции Мамонтова это увлечение не отразилось: вернувшись в Москву, Савва снял здание на Ильинке и открыл собственное дело — торговлю итальянским шелком. А спустя два года он женился на Елизавете Григорьевне Сапожниковой, тем самым породнившись с еще одним завидным купеческим родом. Отец к выбору сына отнесся с огромным уважением и одобрением, подарив молодым дом на Садовой-Спасской улице. Тогда еще никто не подозревал, что вскоре этот дом станет одним из центров художественной жизни России.
Через несколько лет Мамонтов вновь уехал в Италию — в Рим, где на этот раз раскрылся другой его талант. Скульптор Марк Антокольский, с которым Мамонтов познакомился в Риме, так отозвался в письме к критику Стасову о необычном купце: «Надо сказать, что, если он будет продолжать и займется искусством свободно хоть годик, то надежды на него очень большие».
Конечно, Савва Мамонтов не мог оставить дела и заняться лишь скульптурой, но интерес к ней он пронес через всю жизнь.

Абрамцево — «родина искусства»

Вернувшись на родину, он познакомился со многими талантливыми художниками, и вскоре в его особняке на Садово-Спасской и в подмосковном поместье Абрамцево возник, по словам В. М. Васнецова, «неугасавший художественный очаг».
Имение, расположенное на родной Московско-Ярославской дороге, Савва Иванович приобрел в 1870 году, и эта усадьба начала вторую жизнь в русской культуре. Поместье было куплено у семьи знаменитого писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, где подолгу гостили Тургенев, Гоголь, Хомяков, братья Киреевские и другие литераторы.
Савва Мамонтов продолжил славную традицию, с той лишь разницей, что его основные гости, жившие порой месяцами в Абрамцево, — художники, фактически весь цвет русской живописи того времени. Мамонтов хотел, чтобы талантливые живописцы могли свободно творить, не заботясь о бытовой стороне дела. Он построил обширную мастерскую, где работали Репин, Серов, Врубель, Коровин, Нестеров, Поленов, Антокольский, Васнецов.
Мамонтов имел поистине уникальную черту характера: трудясь сам, занимаясь лепкой, майоликой или постановкой домашних спектаклей, к которым он писал тексты и в прозе, и в стихах, по словам В. Васнецова, «он имел способность возбуждать и создавать кругом себя энтузиазм». Кто знает, если бы не было этой вдохновляющей атмосферы Абрамцево, возможно, и не появились бы картины, составляющие сейчас золотой фонд русской живописи. Ведь именно здесь были написаны «Девочка с персиками» Серова (портрет дочери Саввы Ивановича — Веры), «Богатыри» и «Аленушка» Васнецова, пейзажи Поленова. С этим домом связаны репинские «Запорожцы», «Не ждали», «Крестный ход в Курской губернии», «Явление отроку Варфоломею» Нестерова, многие работы Врубеля.
В общении с художниками Мамонтов выступал на равных, был для них свой коллега, а вовсе не богатый барин, который балуется искусством. Это и легло в основу «феномена Мамонтова» в русской истории.
Все, с кем Савва Иванович делил интересы, пытались уговорить его «заняться настоящим делом». Художники недоумевали: что интересного находит Мамонтов в рельсах, шпалах, векселях и финансовых расчетах? Железнодорожники же опасались: не помешают ли увлечения Мамонтова делам?
Но Савва Иванович искренне удивлялся: разве одно другому помеха? Разве в делах не требуется воображение, умение «увидеть статую в глыбе мрамора»? И без своего Дела, которое меняет лицо России, соединяет города железными дорогами, молодой предприниматель себя не представлял.

Окончание следует...

С использованием материалов сайта www.ref.by, а также публикаций:
А. Боханов. Савва Мамонтов. //"Вопросы истории". — 1989. — № 4;
А. Кузьмичев. Я — фирма. //"Социальный труд«. — 1991. — № 8;
В. Барышников. История делового мира России.
М. Копшицер. «Мамонтов».
В. Зилоти «В доме Третьякова»
Журнал «Наш современник», № 6/1996.

Фото 1. Гостиница Метрополь
Гостиница Метрополь открылась в 1905 г. как часть грандиозного проекта Саввы Мамонтова, по замыслу которого в центре Москвы был создан комплекс, объединяющий гостиницу, выставочные залы, рестораны и театр.
Фото 2. Столовая Мамонтовых в музее-усадьбе «Абрамцево».
Фото 3. Промышленник и меценат Савва Иванович Мамонтов (1841-1918).
Именно в этом доме была написана знаменитая картина Валентина Серова «Девочка с персиками», для которой позировала дочь Мамонтова Вера. При Мамонтове Абрамцево становится одним из центров художественной жизни России, творческое содружество мастеров, объединившихся вокруг Саввы Ивановича, вошло в историю искусства как Абрамцевский художественный кружок.